Александр Блок

 

Россия. 
Опять, как в годы золотые, 
Три стертых треплются шлеи, 
И вязнут спицы росписные 
В расхлябанные колеи… 

Россия, нищая Россия, 
Мне избы серые твои, 
Твои мне песни ветровые,- 
Как слезы первые любви! 

Тебя жалеть я не умею 
И крест свой бережно несу… 
Какому хочешь чародею 
Отдай разбойную красу! 

Пускай заманит и обманет,- 
Не пропадешь, не сгинешь ты, 
И лишь забота затуманит 
Твои прекрасные черты… 

Ну что ж? Одной заботой боле — 
Одной слезой река шумней 
А ты все та же — лес, да поле, 
Да плат узорный до бровей… 

И невозможное возможно, 
Дорога долгая легка, 
Когда блеснет в дали дорожной 
Мгновенный взор из-под платка, 
Когда звенит тоской острожной 
Глухая песня ямщика!.. 


Пушкинскому дому. 

Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук!   
Звук понятный и знакомый, 
Не пустой для сердца звук!   

Это — звоны ледохода 
На торжественной реке,   
Перекличка парохода 
С пароходом вдалеке.   

Это — древний Сфинкс, глядящий 
Вслед медлительной волне,   
Всадник бронзовый, летящий 
На недвижном скакуне.
   
Наши страстные печали 
Над таинственной Невой,   
Как мы черный день встречали 
Белой ночью огневой.   

Что за пламенные дали 
Открывала нам река!   
Но не эти дни мы звали, 
А грядущие века.   

Пропуская дней гнетущих 
Кратковременный обман,   
Прозревали дней грядущих 
Сине-розовый туман.   

Пушкин! Тайную свободу 
Пели мы вослед тебе!   
Дай нам руку в непогоду, 
Помоги в немой борьбе!   

Не твоих ли звуков сладость 
Вдохновляла в те года?   
Не твоя ли, Пушкин, радость 
Окрыляла нас тогда?   

Вот зачем такой знакомый 
И родной для сердца звук —   
Имя Пушкинского Дома 
В Академии Наук.   

Вот зачем, в часы заката 
Уходя в ночную тьму,   
С белой площади Сената 
Тихо кланяюсь ему.   

Незнакомка. 

По вечерам над ресторанами 
Горячий воздух дик и глух, 
И правит окриками пьяными 
Весенний и тлетворный дух. 

Вдали над пылью переулочной, 
Над скукой загородных дач, 
Чуть золотится крендель булочной, 
И раздается детский плач. 

И каждый вечер, за шлагбаумами, 
Заламывая котелки, 
Среди канав гуляют с дамами 
Испытанные остряки. 

Над озером скрипят уключины 
И раздается женский визг, 
А в небе, ко всему приученный 
Бесмысленно кривится диск. 

И каждый вечер друг единственный 
В моем стакане отражен 
И влагой терпкой и таинственной 
Как я, смирен и оглушен. 

А рядом у соседних столиков 
Лакеи сонные торчат, 
И пьяницы с глазами кроликов 
«In vino veritas!» кричат. 

И каждый вечер, в час назначенный 
(Иль это только снится мне?), 
Девичий стан, шелками схваченный, 
В туманном движется окне. 

И медленно, пройдя меж пьяными, 
Всегда без спутников, одна 
Дыша духами и туманами, 
Она садится у окна. 

И веют древними поверьями 
Ее упругие шелка, 
И шляпа с траурными перьями, 
И в кольцах узкая рука. 

И странной близостью закованный, 
Смотрю за темную вуаль, 
И вижу берег очарованный 
И очарованную даль. 

Глухие тайны мне поручены, 
Мне чье-то солнце вручено, 
И все души моей излучины 
Пронзило терпкое вино. 

И перья страуса склоненные 
В моем качаются мозгу, 
И очи синие бездонные 
Цветут на дальнем берегу. 

В моей душе лежит сокровище, 
И ключ поручен только мне! 
Ты право, пьяное чудовище! 
Я знаю: истина в вине.