Горестные знаки богоотвержения

Скупые строки Книги Книг приоткрывают демонические причины вселенской катастрофы.

Мы узнали, как осиянный ангел, бывший украшением престола Божия, но впавший в самообольщение, променял свой образ на личину клеветника и богопротивника. Его сообщники превратились в духов злобы поднебесной и мироправителей тьмы (Еф. 6:12). Их кознями в человеке помрачается просветленность богоподобия и привносится отталкивающая личина зла. Благоразумие вытесняется безрассудством, вера бывает отравлена скепсисом.

 

Потомки Каина.

Он не солгал нам, дух печально-строгий,

Принявший имя утренней звезды,

Когда сказал: "Не бойтесь вышней мзды,

Вкусите плод, и будете, как боги".

 

Для юношей открылись все дороги,

Для старцев - все запретные труды,

Для девушек - янтарные плоды

И белые, как снег, единороги.

 

Но почему мы клонимся без сил,

Нам кажется, что кто-то нас забыл,

Нам ясен ужас древнего соблазна,

 

Когда случайно чья-нибудь рука

Две жердочки, две травки, два древка

Соединит на миг крестообразно?

                                                   Н.С. Гумилев

 

 

В стихотворении «Ангел» выражено убеждение поэта в неотразимости Божественной красоты. Казалось бы, ничто не способно тронуть окамененное нечувствие демона. Таковым стало всепокоряющее сияние любви в ангельском лике, от вида которого хочется виниться и растроганно плакать. Красота возвращает нас с кривых и темных путей лукавства, умягчает сердца, зачерствевшие в гордыне.

 

Ангел

В дверях эдема ангел нежный

Главой поникшею сиял,

А демон мрачный и мятежный

Над адской бездною летал.

 

Дух отрицанья, дух сомненья

На духа чистого взирал

И жар невольный умиленья

Впервые смутно познавал.

 

«Прости, он рек, тебя я видел,

 И ты недаром мне сиял:

Не всё я в небе ненавидел,

Не всё я в мире презирал». 

                                   А.С. Пушкин

 

Пагуба греха заявляет о себе в разрушительной агрессии. Планета Земля, веками питавшая и лелеявшая все живое, ощущает на своем беззащитном теле ссадины и язвы разора и губительства. Тревожат и устрашают горестные знаки богопротивления. Пустыни на месте цветущих долин, прозрачные лица голодающих детей, отравленные реки, леса, исчезающие под топором. Отвергнув Богом данное устройство жизни, человечество страдает от нераскаянного упорства во грехе!

На наших глазах сбывается пророчество: «И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов и недоумение, …люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную…» (Лк. 21:25-26).

 

Приметы

Пока человек естества не пытал

Горнилом, весами и мерой,

Но детски вещаньям природы внимал,

Ловил ее знаменья с верой;

 Покуда природу любил он, она

 Любовью ему отвечала:

 О нем дружелюбной заботы полна,

 Язык для него обретала.

 Но, чувство презрев, он доверил уму;

  Вдался в суету изысканий...

  И сердце природы закрылось ему,

  И нет на земле прорицаний.

                            Е.А. Баратынский

 

Сон Адама

(отрывок)

От плясок и песен усталый Адам

Заснул, неразумный, у Древа Познанья.

Над ним ослепительных звезд трепетанья,

Лиловые тени скользят по лугам,

 

И дух его сонный летит над лугами,

Внезапно настигнут зловещими снами.

Он видит пылающий ангельский меч,

Что жалит нещадно его и подругу

 

И гонит из рая в суровую вьюгу,

Где нечем прикрыть им ни бедер, ни плеч...

Как звери, должны они строить жилище,

Пращой и дубиной искать себе пищи.

 

Обитель труда и болезней... Но здесь

Впервые постиг он с подругой единство.

Подруге — блаженство и боль материнства,

И заступ — ему, чтобы вскапывать весь.

 

Служеньем Иному прекрасны и грубы,

Нахмурены брови и стиснуты губы.

Вот новые люди... Очерчен их рот,

Их взоры не блещут, и смех их случаен.

 

За вепрями сильный охотится Каин,

И Авель сбирает маслины и мед,

Но воле не служат они патриаршей:

Пал младший, и в ужасе кроется старший.

 

И многое видит смущенный Адам:

Он тонет душою в распутстве и неге,

Он ищет спасенья в надежном ковчеге

И строится снова, суров и упрям,

 

Медлительный пахарь, и воин, и всадник...

Но Бог охраняет его виноградник.

На бурный поток наложил он узду,

Бессонною мыслью постиг равновесье,

 

Как ястреб врезается он в поднебесье,

У косной земли отнимает руду.

Покорны и тихи, хранят ему книги

Напевы поэтов и тайны религий.

Он любит забавы опасной игры —

Искать в океанах безвестные страны,

Ступать безрассудно на волчьи поляны

И видеть равнину с высокой горы,

Где с узких тропинок срываются козы

И душные, красные клонятся розы.

Устанет — и к небу возводит свой взор,

Слепой и кощунственный взор человека:

Там, Богом раскинут от века до века,

Мерцает над ним многозвездный шатер.

Святыми ночами, спокойный и строгий,

Он клонит колена и грезит о Боге.

И кроткая Ева, игрушка богов,

Когда-то ребенок, когда-то зарница,

Теперь для него молодая тигрица,

В зловещем мерцанье ее жемчугов,

 

Предвестница бури, и крови, и страсти,

 

И радостей злобных, и хмурых несчастий.

Так золото манит и радует взгляд,

Но в золоте темные силы таятся,

Они управляют рукой святотатца

И в братские кубки вливают свой яд.

Не в силах насытить, смеются и мучат

И стонам и крикам неистовым учат.

 

И он наконец беспредельно устал,

Устал и смеяться и плакать без цели;

Как лебеди, стаи веков пролетели,

Играли и пели, он их не слыхал;

Спокойный и строгий, на мраморных скалах,

Он молится Смерти, богине усталых:

 

«Узнай, Благодатная, волю мою:

На степи земные, на море земное,

На скорбное сердце мое заревое

Пролей смертоносную влагу свою.

Довольно бороться с безумьем и страхом.

Рожденный из праха, да буду я прахом!»

 

                                             Н.С.Гумилев