Милосердие.

Милосердие привычно отождествляется с состраданием или прощением. На самом деле это понятие имеет более  глубокое содержание. В библейском контексте, помимо сказанного, оно выражает привязанность Бога любящего к сотворенному Им человеку. Нечто похожее испытывает мать к ребенку, которого носит под сердцем. По рождении она продолжает самозабвенно заботиться о нем.  И  действительно,  если любишь, то, не раздумывая, решаешься на все ради дорогого существа. Отсюда участие, сострадание,  всепрощение. Как явствует из пословицы, «ум истиной просветляется,  сердце любовью согревается»; «любовь – кольцо, а у кольца нет конца».

Такой добродетели, как милосердие, свойственна преданность и верность. В этом случае доброта, проявляемая к другим, становится осознанной, продиктованной чувством долга. Зная, что насилием или окриком ничего не поправишь, стараемся подействовать на человека мягко, по-доброму, лаской и уговорами. Не зря говорят: «Милость властна над грехом, как вода над огнем».

Святитель Иоанн Златоуст писал: «Милосердие  в  том  и состоит,  что милует согрешивших». На самом деле мы заслуживаем иного. Но Господь с удивительным постоянством проявляет к нам Свое милосердие. Его неизбывное желание – уберечь нас от зла и его последствий. И если мы не до конца очерствели, лучшим ответом станет божеское отношение к ближним.

Многие знают о судьбе великой княгини Елизаветы Федоровны, причисленной к лику новомучеников и исповедников Российских. Ее муж, Сергей Александрович, будучи генерал-губернатором Москвы, в 1905 г. погиб от бомбы террориста Каляева. Княгиня своими руками собирала на носилки все, что осталось от горячо любимого человека. Убитая горем, она не ожесточилась сердцем.  Более того,  посетив  террориста в тюремной камере, она простила его злодеяние и ходатайствовала об отмене смертной казни. Впоследствии Елизаветой Федоровной была основана Марфо-Мариинская обитель с больницей, считавшейся одной из лучших в городе. Здесь же располагались детский приют, школа и аптека для бедных.

Сегодня, как никогда, люди страдают от личной и национальной нетерпимости,  духа осуждения, неуступчивости и холода разобщенности. И действительно, чего проще – обличая и осуждая себе подобных, рубить сплеча. Но о таковых в Евангелии сказано: «Суд без милости не оказавшему милости» (Иак.2:13). И напротив, из Нагорной проповеди мы узнаем: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф.5:7).

От Крещения Руси Церковь прививала в сердцах начала веры и благочестия. Приходивший в храм неизменно творил молитву, самую краткую из всех: «Господи, помилуй!». Перед исповедью и причастием полагалось непременно повиниться и попросить прощения у тех, с кем был в ссоре или размолвке. Накануне Великого поста, в Прощеное воскресенье, делали то же самое. В обычае было откликаться на чужую беду. Всем миром собирали грошики и одежу для погорельцев, подавали милостыню нищим. На доброхотные пожертвования возводились храмы, строились богадельни, сиротские и странноприимные дома.

Утешает, что блики неподдельного участия, готовности забывать обиду и не помнить зла и ныне живы в людских сердцах. Помоги нам, Господи, сохранить и преумножить это бесценное  качество  в характере русского человека!

***

                  «Жалость дому твоего снесть мя».

                    Евангелие от Иоанна. II. ст. 17.

 

Пожалей меня так,

Как умеют жалеть на Руси...

Как никто не жалел

И теперь не жалеет на свете.

Снова вечер, как знамя,

Над голой землей водрузил

Беспокойно-холодный,

Забвением дышащий ветер.

 

Этот ветер студеный

Не все еще выдул тепло.

Дух любви и прощенья

Хранят наши темные избы...

Я и в толк не возьму,

Но не просто же так повезло –

Называть себя сыном

Единой навеки Отчизны.

 

На закате октябрь,

Призадумавшись падает снег.

Первый раз от небес

Недалекою стужею веет...

Пожалей меня так,

Как любимых целуют навек,

Обессиленной птицей

На глине сырой холодея.

 

Пожалей меня так,

Как умеют жалеть на Руси,

Как никто не жалел

И теперь не жалеет на свете...

И за все с меня строго,

С любовью и гневом спроси,

чтобы смог и тебе

Я с любовью и гневом ответить.

 В.И. Жильцов

 

 Тюремная передачка.

… Лагерь научил довольствоваться малым, посильно помнить и заботиться о вечном, непреходящем. Многое из того сурового времени призабылось, но некоторые события особо хранимы в памяти.

В декабре 1970 года, после того, как я вышел из БУРа, ко мне приехали на общее четырехчасовое свидание мои родители. Как ни старались они бодриться, тяжело было смотреть на них. По моей просьбе они привезли продукты, которые мне должны были включить в предусмотренную режимом посылку. Расчет был прост: старики надеялись, что при личной передаче им удастся уговорить надзирателя, чтобы тот добавил хотя бы пару килограммов сверх положенного. Но на беду, передачу принимал черствый, как сухарь, старшина по кличке Седой. С лица у него обычно не сходила насмешливая, иезуитская улыбка.

По окончании свидания родителей вывели через вахту наружу. Они стояли с привезенными харчами возле зарешеченного окна с небольшой железной форткой, «кормушкой», через которую принимали продукты. Мы со старшиной находились напротив у столика, на котором стояли весы. Я видел, как старики мои озабоченно суетились. Мама держала за лямки увесистый рюкзак, а отец дрожащими руками выкладывал на лоток перед «кормушкой» колбасу, сало, консервы и что-то еще. Седой раза два строго останавливал отца: «Это заберите назад – не положено». Отец потерянно замирал с куском сала в руках и, превозмогая себя, умоляюще просил: «Товарищ прапорщик, пожалуйста, примите. Мы с женой в такую даль ехали, все на себе тащили. Посочувствуйте, прошу вас». Ему по-женски дрожащим голосом со всхлипами вторила и мама. Но Седой был неумолим. Его губы чуть кривились в улыбочке, когда он односложно повторял: «Инструкцией не положено… Сверх веса ничего не могу принять. Забирайте обратно». Беспомощно махнув рукой, отец со скорбным выражением лица перекладывал продукты с лотка обратно в вещевой мешок, который продолжала держать заплаканная мама. Почти половину из того, что они привезли, пришлось забрать обратно.

 

Из книги Олега Сенина "Благодати светлое крыло".