Молитвенная память о Царственных мучениках

17 июля 1918

 

Из книги О.М. Сенина "Горюша моя ясная. Любовь и вера из-за решетки"

 

"…Рит, я, кажется, писал, что по приезду в зону, к удивлению своему обнаружил в личных библиотечках зэков раритетные дореволюционные издания. До 1968 года заключенным дозволялось получать книги из дома. Так вот, вчера мне довелось держать в руках фотографию последнего русского государя с четырьмя дочерьми и малолетним наследником  царевичем Алексеем, совсем еще мальчиком. Поднеся к глазам полувыцветший снимок, долго вглядывался в их лица, по-человечески обычные, но в то же время волнующие своей царственной значимостью. Среди сестер выделялась и притягивала  к  себе  смешливым  выражением личика младшая – Анастасия. В то время как старшие сестры, сознавая серьезность момента, держат себя перед фотокамерой с подобающим достоинством, Анастасия так и светится шаловливой милой непосредственностью. И вся она, юная, едва начавшая цвести таинственной красотой девичества, являла невозможность ожидавшей всех их изуверски страшной расправы…

 

Прошло три дня, но под впечатлением от снимка не покидает грустное чувство утраты. 

 

Инфанта                      

Опять мой флюгер повернул на север,   

Где Ладога синеется в лесах.   

Там ленинградских улиц серый веер   

Скрывает прошлого дела и словеса.   

     

Знамен суворовских обтрепанные канты,         

Салонов утопический бальзам       

Соседствуют там с тоненькой инфантой,       

Чей детский лик стоит в моих глазах.

 

Ее с утра рисуют гобелены

То грустной, то восторженно-парящей,

Вот на ночь молится она, склонив колено.

Вот слышен смех ее в весенней чаще. 

       

Перед дворцом - Невы свинцовой воды,         

По залам - изразцовый жар голландок,         

За Петропавловкой - кровавые разводы         

И гул глухой проснувшегося ада.  

 

Княжна, инфанта, мотылек дворцовый,   

Не замирай, не прерывай круженья,   

Резвись, печалься, куксись, пританцовывай   

И избежи холопьего глумленья!       

 

Но всем Васильостровским линиям       

  Не зачеркнуть той жуткой были…         

Ты пребываешь самой дивной лилией,         

Что по Фонтанке жертвенно проплыли".