Анна Ахматова. Её муж, Николай Гумилев, расстрелян чекистами в 1921 году. Их сын, Лев, трижды был арестован, один из приговоров – расстрельный, за спиной у него -  более 10 лет лагерей. Сама Ахматова печаталась в эти годы редко, с жесткими цензурными купюрами. В 1946 году сталинский идеолог Жданов обличил ее на всю страну, обозвав «барынькой, которая мечется между будуаром и молельней». По воспоминанию Анны Андреевны, каждую ночь после этого злосчастного разноса, она ждала ареста.

 

Отрывки из поэмы «Реквием»

                Нет, и не под чуждым небосводом,

                И не под защитой чуждых крыл,-

                Я была тогда с моим народом,

                Там, где мой народ, к несчастью, был.

                                                                        1961

ВСТУПЛЕНИЕ

Это было, когда улыбался

Только мертвый, спокойствию рад.

И ненужным привеском качался

Возле тюрем своих Ленинград.

И когда, обезумев от муки,

Шли уже осужденных полки,

И короткую песню разлуки

Паровозные пели гудки,

Звезды смерти стояли над нами,

И безвинная корчилась Русь

Под кровавыми сапогами. 

1. 

Уводили тебя на рассвете,

За тобой, как на выносе, шла,

В темной горнице плакали дети,

У божницы свеча оплыла.

На губах твоих холод иконки,

Смертный пот на челе... Не забыть!

Буду я, как стрелецкие женки,

Под кремлевскими башнями выть.

[Ноябрь] 1935, Москва

 

5.

Семнадцать месяцев кричу,

Зову тебя домой,

КИДАЛАСЬ В НОГИ ПАЛАЧУ,

Ты сын и ужас мой.

Все перепуталось навек,

И мне не разобрать

Теперь, кто зверь, кто человек,

И долго ль казни ждать.

И только пыльные цветы,

И звон кадильный, и следы

Куда-то в никуда.

И прямо мне в глаза глядит

И скорой гибелью грозит

Огромная звезда.

1939

 

ЭПИЛОГ

I

Узнала я, как опадают лица,

Как из-под век выглядывает страх,

Как клинописи жесткие страницы

Страдание выводит на щеках,

Как локоны из пепельных и черных

Серебряными делаются вдруг,

Улыбка вянет на губах покорных,

И в сухоньком смешке дрожит испуг.

И я молюсь не о себе одной,

А обо всех, кто там стоял со мною,

И в лютый холод, и в июльский зной

Под красною ослепшею стеною.

 

II

Опять поминальный приблизился час.

Я вижу, я слышу, я чувствую вас:

И ту, что едва до окна довели,

И ту, что родимой не топчет земли,

 

И ту, что красивой тряхнув головой,

Сказала: "Сюда прихожу, как домой".

 

Хотелось бы всех поименно назвать,

Да отняли список, и негде узнать.

 

Для них соткала я широкий покров

Из бедных, у них же подслушанных слов.

 

О них вспоминаю всегда и везде,

О них не забуду и в новой беде,

 

И если зажмут мой измученный рот,

Которым кричит стомильонный народ,

 

Пусть так же они поминают меня

В канун моего поминального дня.

 

И вот она же Анна Ахматова, "царица русской речи".  Стихи, написанные ровно 68 лет назад.

 

21 декабря 1949 года

Пусть миру этот день запомнится навеки, 
Пусть будет вечности завещан этот час. 
Легенда говорит о мудром человеке, 
Что каждого из нас от страшной смерти спас.

Ликует вся страна в лучах зари янтарной,
И радости чистейшей нет преград, -
И древний Самарканд, и Мурманск заполярный,
И дважды Сталиным спасенный Ленинград

В день новолетия учителя и друга 
Песнь светлой благодарности поют, - 
Пускай вокруг неистовствует вьюга 
Или фиалки горные цветут.

И вторят городам Советского Союза 
Всех дружеских республик города 
И труженики те, которых душат узы, 
Но чья свободна речь и чья душа горда.

И вольно думы их летят к столице славы, 
К высокому Кремлю - борцу за вечный свет,
Откуда в полночь гимн несется величавый 
И на весь мир звучит, как помощь и привет.



Осип Мандельштам имел дерзновение выразить чувства  своему высокопоставленному тезке в таких вот строках.

 

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.

 

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина…

 

1933  год,  накануне открытия Первого Всесоюзного съезда советских писателей.

Из Воронежской ссылки, которая последовала вскоре за дерзким признанием, поэт писал:

 

Пусти меня, отдай меня, Воронеж:

Уронишь ты меня иль проворонишь,

Ты выронишь меня или вернешь,—

Воронеж — блажь, Воронеж — ворон, нож.

Апрель 1935

 

В год провозглашения Сталинской Конституции поэт пишет хвалебную и многострочную «Оду» благодетелю и милостивецу. При желании, найдите в интернете. А с меня довольно приведенных "кусков":

 

Когда б я уголь взял для высшей похвалы —
для радости рисунка непреложной,
я б воздух расчертил на хитрые углы
и осторожно и тревожно.
Чтоб настоящее в чертах отозвалось,
в искусстве с дерзостью гранича,
я б рассказал о том, кто сдвинул ось,
ста сорока народов чтя обычай.
Я б в несколько гремучих линий взял
все моложавое его тысячелетье
и мужество улыбкою связал
и развязал в ненапряженном свете.
И в дружбе мудрых глаз найду для близнеца,
какого, не скажу, то выраженье, близясь
к которому, к нему, — вдруг узнаешь отца
и задыхаешься, почуяв мира близость.
И я хочу благодарить холмы,
что эту кость и эту кисть развили:
он родился в горах и горечь знал тюрьмы.
Хочу назвать его — не Сталин — Джугашвили!

 

… Я у него учусь — не для себя учась,
я у него учусь — к себе не знать пощады.
Несчастья скроют ли большого плана часть?
Я разыщу его в случайностях их чада…
Пусть недостоин я еще иметь друзей,
пусть не насыщен я и желчью, и слезами,
он все мне чудится в шинели, в картузе,
на чудной площади с счастливыми глазами.

Глазами Сталина раздвинута гора
и вдаль прищурилась равнина,
как море без морщин, как завтра из вчера —
до солнца борозды от плуга-исполина.

… И шестикратно я в сознанье берегу —
свидетель медленный труда, борьбы и жатвы —
его огромный путь — через тайгу
и ленинский октябрь —
до выполненной клятвы.
Уходят вдаль людских голов бугры:
я уменьшаюсь там. Меня уж не заметят.
Но в книгах ласковых и в играх детворы
воскресну я сказать, как солнце светит.

Правдивей правды нет, чем искренность бойца.
Для чести и любви, для воздуха и стали
есть имя славное для сильных губ чтеца.

Его мы слышали, и мы его застали.

 

Второй раз Мандельштама арестовали в 1938 год и осудили  сроком на пять лет «за контрреволюционную деятельность». Через четыре месяца Мандельштам скончался в пересыльной тюрьме близ Владивостока.

 

Стихотворение Евгения Евтушенко о Сталине.

 

Наследники Сталина.

Безмолвствовал мрамор. Безмолвно мерцало стекло.

Безмолвно стоял караул, на ветру бронзовея.

А гроб чуть дымился. Дыханье сквозь щели текло,

Когда выносили его из дверей Мавзолея.

 

Гроб медленно плыл, задевая краями штыки.

Он тоже безмолвным был — тоже! Но — грозно безмолвным.

Угрюмо сжимая набальзамированные кулаки,

В нем к щели приник человек, притворившийся мертвым.

 

Хотел он запомнить всех тех, кто его выносил —

Рязанских и курских молоденьких новобранцев,

Чтоб как-нибудь после набраться для вылазки сил,

И встать из земли, и до них, неразумных, добраться.

 

Он что-то задумал. Он лишь отдохнуть прикорнул.

И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою:

Удвоить, утроить у этой плиты караул,

Чтоб Сталин не встал, и со Сталиным — прошлое.

 

Я речь не о том сокровенном и доблестном прошлом веду,

Где были Турксиб и Магнитка и флаг над Берлином.

Я в случае данном под прошлым имею в виду

Забвенье о благе народа, наветы, аресты безвинных.

 

Мы сеяли честно. Мы честно варили металл,

И честно шагали мы, строясь в солдатские цепи

А он нас — боялся. Он, веря в великую цель, не считал,

Что средства должны быть достойны величия цели.

 

Он был дальновиден. В законах борьбы умудрён,

Наследников многих на шаре земном он оставил.

Мне чудится, будто поставлен в гробу телефон.

Энверу Ходжа сообщает свои указания Сталин.

 

Куда ещё тянется провод из гроба того?

Нет, Сталин не сдался. Считает он смерть поправимостью.

Мы вынесли из Мавзолея его.
Но как из наследников Сталина — Сталина вынести?

 

Иные наследники розы в отставке стригут,

А втайне считают, что временна эта отставка.

Иные и Сталина даже ругают с трибун,

А сами ночами тоскуют о времени старом.

 

Наследников Сталина, видно, сегодня не зря

Хватают инфаркты. Им, бывшим когда-то опорами,

Не нравится время, в котором пусты лагеря,

А залы, где слушают люди стихи, переполнены.

 

Велела не быть успокоенным Партия мне.

Пусть кто-то твердит: «Успокойся...» — спокойным я быть не сумею.

Покуда наследники Сталина есть на земле,

Мне будет казаться, что Сталин ещё в Мавзолее.

 

Справка: стихотворение «Наследники Сталина», написанное поэтом Евгением Евтушенко «по горячим следам» выноса тела Сталина из мавзолея, было опубликовано почти через год — 21 октября 1962-го года - в «главной» газете страны «Правде».

 

В августе 1969 года я оказался в Мордовском Дубравлаге за создание подпольной молодежной организации.  Мы, дуросветы, неколебимо верили в правоту и торжество марксизма-ленинизма. В лагере многие из нас уверовали в Господа Бога. В своей автобиографической книге "Горюша моя ясная. Любовь и вера из-за решетки» я воспроизвожу события от ареста до выхода из зоны. Привожу стихотворение, написанное год спустя после освобождения.

 

***

Опять во сне мерещится облава,

Опять мне жутко, я вжимаюсь в стену,

Мне ходу нет ни прямо, ни направо, -

Рывком на левой я вскрываю вену ...

 

Стена шатнулась, спину отпуская,

В глазах крестами огненными метит,

Я в темный погреб тихо оползаю,

И мама милая фонариком мне светит.

 

Закрыто дело - я за все ответил!

А то, что будет, пусть придет с повинной

К той женщине, чей льноволосый пепел

Усыпал путь мне в райскую долину.

Уму непостижимо, что находятся люди, которые приписывают возведение совдеповской Вавилонской башни возвеличенной ими же личности безбожного самодержца. Грандиозная громада коммунистического рая, воздвигнутого самоотверженным трудом тысячи миллионов, поверивших в него, просуществовала исторически смехотворный промежуток времени.

 

Продолжение.  23 декабря

По слову Господа, все, что воздвигается на песке своеволия и богоотвержения, вскоре рухнет... Так оно и случилось. Ветхозаветный пророк Даниил предсказал сокрушительное и бесславное падение земных царств, которые были низвергнуты за дерзновенные потуги попрать Царство Божие ради возвеличивания своего, которое они мыслили вечным благоденствием человечества. Привожу два стихотворения Ивана Алексеевича Бунина, поэтически запечатлевшего события русской смуты 1917 года и посрамление вселенского истукана этого детища. врага рода человеческого. Мы с вами стали свидетелями и жертвами душе отвратного и богопротивного проявления своевластия империи зла, именуемой Америкой, а по-библейски  - Вавилоном наших дней. Согласно пророчествам, падение нынешнего Вавилона совершится от Царей с Востока, под которыми в контексте современной политики очевидно просматривается современная Россия в лице ее Богом данного правителя Владимира Владимировича Путина. Благодарю Господа, что живу в стране, на мессианскую будущность которой указывали многие и великие.

 

На исходе.

 

Ходили в мире лже-Мессии, -

Я не прельстился, угадал,

Что блуд и срам их в литургии

И речь - бряцающий кимвал.

 

Своекорыстные пророки,

Лжецы и скудные умы!

Звезда, что будет на востоке,

Еще среди глубокой тьмы.

 

Но на исходе сроки ваши:

Вновь проклят старый мир - и вновь

Пьет сатана из полной чаши

Идоложертвенную кровь!

                                          Иван Бунин

 

Сон

Царь! Вот твой сон: блистал перед тобою

Среди долин огромный истукан,

Поправший землю глиняной стопою.

Червонный лик был истукану дан,

Из серебра имел он грудь и длани,

Из меди – бедра мощные и стан.

 

Но пробил час, назначенный заране, —

И сорвался в долину сам собой

Тяжелый камень с дальней горной грани. 

Царь! Пробил час, назначенный судьбой:

Тот камень пал, смешав металлы с глиной,

И поднял прах, как пыль над молотьбой.

 

Бог сокрушил металла блеск в единый

И краткий миг: развеял без следа,

А камень стал великою вершиной.

Он овладел вселенной. Навсегда.

                                                    Иван Бунин

 

Иван Алексеевич Бунин умер в 1953 году в изгнании. Мне в тот год исполнилось 6 лет Но то, что является единым на потребу всем русским, обозначилось солью страданий и светлыми бликами надежд и в моей Богом ниспосланной судьбе. Поэтому и осмеливаюсь завершить этот напряженный диалог строками своего стихотворения "Земля отцов".

 

Прикажи умереть -
И я вскину в готовности голову,
Дай лишь мне досмотреть,
Как Господь наш поделит всем поровну.

Тот ненайденный клад
Непридуманной сказочной жизни,
Где, не мят и не клят,
Я живу в возрожденной Отчизне.

Там синеют снега,
Хорошеют резьбою деревни,
Там, блажен, наугад
Я бреду по прекрасной и древней

Среднерусской равнине,
Что в окладе мещерских лесов
Испокон и доныне
Почтена за основу основ.

Пусть узорные церкви
Собирают воскресший народ.
Да вовек не померкнет
Над тобой голубой небосвод!

И тогда, не простясь,
Просиявши счастливым лицом,
Я верну свою часть
Ради сказки с хорошим концом.

                                               Олег Сенин.